Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

От Верхнерашинска до Верхнеуральска.

Задумывалось одно, а вышло другое. Сначала хотели пойти на 4 дня на Кумардак на холодную. Авторитетный турист из Магнитогорска Борис Прохоров позвал. Но мороз в Арше две ночи держался далеко ниже 30. По-моему пик был в 37 градусов. Поэтому ограничились дневным подъемом на седловину Кумардака налегке и вернулись обратно. Не знали, что у туристов, что шли с нами параллельно была печка. Но есть всегда варианты. Спасибо Борису и его жене, Светлане за гостеприимство. Переночевали у них в Арше. Пол дня заводили машину. А потом отправились по бывшему Верхнеуральскому уезду Оренбургской губернии. Это конечно же Белорецк и сам Верхнеуральск. Масса людей, с которыми общались. Как всегда много чего интересного, но снова поразили две вещи. Первое и не новое, это жители Магнитогорска, которые там и тут встречаются. Махровое быдло. Понты, гонор и отсутствие культуры. Словно бы 90-е застыли в это городе. Не, я не имею виду всех жителей Магнитки. Те же Прохоровы, что нас приютили в Арше совершенно замечательные люди. И есть среди других моих знакомых вполне нормальные магнитогорцы. Но вот в большинстве своем, при первой встрече, например если кто-то тебя подрезает на дороге, кто-то несется на свежекупленной тачке с ревом хрен знает куда, то можно на номера не смотреть - 74-й регион. Если кто-то орет, вызывающе себя ведет, кому абсолютно похер на окружающих - характерный говор, присущий жителям при комбинате, прилагается. Видимо так Россию воспринимают за бугром. Ведь я же тоже не из России) Почему не из России? Читайте дальше.
Вторая, тоже не новая вещь. Но в исполнении тех, от кого звучать это не должно. Работница музея в Верхнеуральске на вопрос мой: вот у вас написано, что Верхнеуральск самый старый город на Южном Урале. Но Башкирия разве не Южный Урал? Вздохнула грустно от того что я путаю ситуацию сами знаете с чем, и ответила: Башкирия, чувак, это Башкирия, а мы Россия! Видимо что-то есть истинное в ее словах.
Но изолированность регионов друг от друга это реально и серьезно. Верхнеуральск с той дивчиной находится в 20 км границы с Башкирией, а жители приграничного аула в Башкирии на вопрос: как проехать в Верхнеуральск, в ответку спросили: а что это?
Кстати, как обычно самые говенные дороги между регионами. Тем не менее очевидно проселки входят в официальную систему дорог РФ. Ведь что в Белорецке, что в Верхнеуральске указатели дорожные говорят, что по этой вот дороге можно проехать в Верхнеуральск и в Белорецк соответственно. При этом четыре километра этой дороги, как раз через границу регионов - обычная, самая что ни на есть проселочная дорога. Которую телега в этом году там накатает, а на будущий в другом месте) Вот такие пироги. Был Верхнеуральский уезд Оренбургской губернии и все все знали. А теперь есть Белорецкий район Башкирии и Верхнеуральский район Челябинской области и жители их обитают словно бы на разных планетах.

Знаете, чем отличаются люди правых взглядов?

Я уже писал о том, что наше государство-недоразумение состоит в массе своей из:
-госслужащих
-офисного планктона
-охранников
то есть тех людей, которые не ЗАРАБАТЫВАЮТ, а получают заработную плату.
И лишь очень немногочисленная, но весьма ценная часть населения живет за счет своей инициативы и головы. Но не в сфере стырить на госслужбе. Это люди индивидуалисты в большинстве своем. Люди неординарные, свободолюбивые. И власть этих людей очень и очень боится с одной стороны, а с другой вынуждена с ними считаться. Ведь хотя их и меньшинство, но ресурсов, чтобы с ними договориться нужно куда больше. И за бугор всех не выдавишь. А НТВ пронимать себе дороже. Это те люди, которых принято называть "правым электоратом". И вот у власти под выборы сделался такой вот конфуз. Хотели приручить, а в итоге еще больше оттолкнули. А может даже это и к лучшему.

сон...

Сегодня приснился сон. Сны в последнее время снятся нечасто, а уж такие яркие, праздничные и добрые вообще настоящий подарок. Прошлой ночью город укрыла облачность, улицы запорошил снег, и соткалось из темноты сонное время. Я спал и блуждал во сне по некоему городу и заведениям его, пока не попал в чудесный дом в котором ожидали гостей. Я был, как это и бывает во сне, зрителем, наблюдателем со стороны. Словно бы меня и не было в сюжете вовсе! И вот наконец гости пришли. Была зима, и они замерзшие встали в дверях. Дверь им отворила девушка, хозяйка дома. И я с трепетом узнал эту девушку, совсем в недавнем прошлом мы были близкими людьми. Она отворила гостям, но почему-то схватила мои ладони и стала дышать на пальцы, как дышат обычно, пытаясь их согреть. Я отдернул руки. «Что, ты делаешь, ведь мы же с тобой теперь враги!», сказал я. Но она весело посмотрела на меня и бросила: «да ладно, что там!»
А позже сон затянул меня глубже. И шел я совсем утренним лугом, сквозь переплетение трав. Цвели ромашки и колокольчики, а травы были в рост мой, как я их и запомнил в раннем детстве. Я во сне, как и наяву размышлял и сетовал о том, что более не сыскать мне таких высоких лугов, какими были они тогда еще. Утро разгоралось искрами росы на травах и зеленых хмелевых шишках. Начинался еще один день вечного июля, параллельного мира спокойствия, где ровным счетом ничего не происходит. Долго я брел с поляны на поляну, уремистым урочищем, покуда не проснулся счастливый и абсолютно отдохнувший. А все-таки есть такие луга и травы в рост, просто я не там ищу и редко вижу сны. Да и с ней мы, хоть и во сне, но отнюдь не враги.

история с продолжением

Зарево морозного утра, без разведки теперь ни шагу! Перед выходом снова мчимся в по едва читаемой под снегом стежке с целью оглядется. Лесом, полянами и попадаем на здоровенный курум. Вид с него открывается фантаситческий. Волнами до горизонта горы и посреди них, по направлению за рекой, за лиственичными горами вздымается грандиозный заснеженый хребет. Пазл в голове сошелся. Это же Уреньга! А мы, вместо того, чтобы скатиться на восток с Аваляка, слишком забрали влево и свалилсь с Малого Иермеля на север, в Тюлюкскую котловину. И неизвестная речка, это Тюлюк, та ее часть, что называется Тюлюкские озера. Место колоритное и абсолютно глухое! Оно заслуживает отдельного описания и я это конечно сделаю. И значит, те утесы, что я принимал за часть хребта Аваляк, принадлежат Малому Иремелю, гольцы за полянами - его несколько шишек. А неизвестные горы за речкой - южная оконечность Ягодных гор. Между этими названиями мы собственно и блуждали все эти два дня.
На обратном пути встречаем рысьи следы. кошка вышла из леса к лыжне, покрутилась, но пересечь ее так и не решилось. Ушла обратно. Занимается замечательный день. Тайга стоит праздничная, снег искрится в выкатившем солнце. Присажиаемся на дорожку и начинаем движение из параллельного мира к людям

история с продолжением

как быдто бы параллельный мир открыл на перевале некую дверь. А мы случайно в нее проскочили и свалилисьсюда, в зазеркалье. Между тем лыжня выводит на снегоходный след. Видно, что это дорога и в одном месте отворот от нее ныряет в густолесье. Ныряем следом на разведку и метров через триста выкатываемся на полянку с небольшой избушкой. Небольшая лесная избушка два на три метра с очень низким входом. Прислушиваемся. Тихо. Только далеко на хребте гудит ветер и редкие всполохи его временами пролетают по вершинам косматых пихт Осторожно приоткрываем дверь, встаем на карачки и заглядываем внутрь. Ни души. Но человек здесь был совсем недавно.
Пока на поляне у избушки табор становится лагерем, опять иду на разведку. Все-таки надо понять, где мы находимся и куда идти завтра. Ну не в параллельный же мир мы на самом деле провалились! Лечу по снегоходному следу вниз и через какое-то время вылетаю на лед неизвестной реки. Во тьме полоса замерзшего пространства фосфорицирует в свете всходящей из-за кромки гор луны. Я стою посреди залитого мертвенным светом пространства. На меня с того берега смотрят неизвестные молчаливые горы. Я чувствую их молчаливую каменную душу. И еще я чувствую спиной грустный взгляд волка. Луна и горы поют какую-то безмолвную древнюю песню одиночества. Оно наваливается на меня, и я начинаю остро понимать грусть волка. А еще в этот момент я больше всего на свете боюсь, что остался совсем-совсем один и что когда я вернусь никого уже не найду в этом одиноком молчаливом лесу!

байки старого города 2.

Не каждый город может похвастаться наличием в нем системы  катакомб. Навскидку можно назвать Одессу, потом, подумав, выдать еще пару названий и все. Но вряд ли кто-то, не живущий в Уфе вспомнит наш город. А между тем подземелья разрабатывались в недрах уфимского полуострова целых сто лет!
      Изначально это была добыча строительного материала для постройки домов и мощения улиц. Многие годы Уфа была деревянной. Леса в округе всегда водилось в изобилии, в деревянных домах считалось жить полезным для здоровья. Однако пожары наносили городу весьма серьезный урон. Страшный пожар 1759 года практически уничтожил город. В начале 19 архитектор Гесте разработал первый Генплан строительства города, так называемой Новой Уфы на том месте, которое сейчас принято называть центром, вокруг ядра Верхнеторговой площади. Развернулось каменное строительство. За строительным материалом далеко ходить нужды не было. Он был здесь, буквально под ногами. Именно в 19 веке и появились первые уфимские каменоломни. Кроме того, добытый известняк использовали для мощения улиц и производства поташа. В веке двадцатом сырье добытое в недрах уфимских круч использовалось уже для производства цемента. Все это привело к тому, что к 50-м годам прошлого века под Уфой существовала огромная разветвленная система штолен, шахт и подземелий.
     Скорее всего, всякий, живущий в Уфе, слышал байки о том, что под Уфой можно пройти практически во все стороны. Что лично слышал я? О том, что через подвалы старинных домов центра можно попасть в подземную систему города. О катакомбах, тянущихся от Каменной переправы до Новостройки, и еще того дальше, в Черниковку. Рассказывали мне, что люди выходили из подземелий в районе ресторана Сакмар. И много чего еще приходилось слышать. В частности то, что в штольню на Пугачевке, в склады ГО заезжают грузовые машины и то, что они там свободно разьезжаются. Проверить большинство баек в настоящее время не представляется возможным, поскольку в советское время большинство ходов было взорвано. В частности в 1983 году был взорван вход в систему на Каменной переправе, после того, как там задохнулась группа студентов. Решительно нынче настроены спасатели и по насчет дудкинской штольни.
     Выходы выработок окружают город со всех сторон. Как по Уфимке, так и по Белой. Но в хорошем состоянии входы сохранились лишь в нескольких местах. Основная же масса входов либо взорвана, либо обвалена и доступ к выработкам большей частью отрезан для нас. Однако бывает, что подземная Уфа возьмет, да и напомнит о себе. При возведении домов строители время от времени натыкаются на обширные подземелья и полости, обнаружив самый краешек уфимской Атлантиды. И тогда с новой силой начинает будоражить умы одна из самых главных городских легенд.

первомайский

 

Если дождливым днем перечитывать Федосеева и слушать Калинов Мост, то обязательно засвербит и захочется свалить в «настоящие» горы. Так я наверное и сделаю в грядущие выходные. Однако сейчас выкладываю фотографии затерянного мира, поселка Первомайский. С поселком до сего дня связь осуществлялась исключительно по узкоколейной железной дороге. Это была самая большая сеть узкоколейных дорог в России, что пронизывала, да и до сих пор пронизывает огромные лесные пространства уфимского плато. От Красного Ключа до Каратау. Но леспромхоз закрылся уж как год. Тупики под Каратау разобраны. Главный ход дороги судя по всему так же доживает последние дни. К Первомайскому построена дорога от Сарвы, но что ждет его никому не ясно.



Collapse )

двойниши

Книга Лесных Хроник. Двойниши.

Когда шар летнего солнца думает скатиться за хребет Нары, и на несколько мгновений присаживается на безымянный останец, поляну, где были когда-то Двойниши заливает оранжевое марево. Июльский морок, преломлявший силуэты гор, постепенно возвращает вечерней прохладе строгие их очертания. В эти волшебные минуты заката просыпается Старое Время и в еще дрожащем воздухе вновь прорисовываются контуры изб, слышится человеческая речь, из небытия возникает стук молоточка обходчика. Где-то по серпантинам горной тайги Машака пробирается, торопится к Двойнишам вечерний поезд. Маленький паровозик натужно пыхтит, буксуют на подъемах колеса, а в малиновый настой врывается терпкий запах угля! Пассажиры на подножках курят, лузгают семечки, в корзинах – ягоды… Поезд уже вот-вот, на подходе, в воздухе виснет ожидание, крик паровозика мечется по распадкам! На гольце Большого Шелома четко вижу я, кто-то вывел белой краской: 1958…
А солнце же протянув последний лучик, катится дальше за Нары, Сухие горы и еще более далекие закатные страны…Сумрак растекается по поляне среди поникших ромашек, гаснет в вечернем воздухе мираж. Не суждено доехать паровозику по давно разобранной узкоколейке, да и пассажиры те остались вместе с корзинами полными ягод в том далеком году… Тихо, как бывает в момент наступления сумерек. Все живое замерло, приготовилось и ждет наступления ночи… Остро пахнет крапивой. Две разомлевших от дневной жары реки сливаясь бормочут: Д-в-о-е, Д-в-о-о-о-йнишиии! Бывшая деревня, бывшая станция, бывшей белорецкой узкоколейки…

фрагменты реки 3

С приходом зимы река пряталась под лед, затихала в дреме своей и казалось останавливала бег. В то время в пойме наступала великая тишь. Лишь кое-где на перекатах, где лед очень был тонок слышался торопливый говорок, бывало еще, что временами с далекого океана циклон приносил пургу и она взбивала, стелила пушистые снеговые перины поверх льда. Когда же все стихало, зимнее солнце выкатывало на очистившиеся небо, и немигающим глазом взирало с небес на белое безмолвие, искрясь в колючих алмазах пухляка.
вот оно где безмолвие-то!