?

Log in

No account? Create an account

Белая река. Исток.
kuznetsov_ru
Все реки, как известно, текут. Текут куда угодно: в море ли, озеро, другую реку. Текут так бесконечно долго, что человеческая жизнь в сравнении с ними ничто. И постигнуть, понять начало реки в рамках крохотного временного отрезка, называемого жизнью, можно лишь, достигнув ее истока.
О том, где на самом деле находится исток самой большой реки Южного Урала, люди спорят. Согласно картам и реестру водных ресурсов, река Белая начинается на восточном склоне хребта Аваляк. Среди веселого березника и осинника, с вкраплениями хвойного леса из земли тут и там выбиваются родники. Сложно понять, который из них и есть исток. Впрочем, гадать не стоит, ведь буквально через сотню метров они сливаются воедино, в прозрачный говорливый ручеек. Здесь, среди уральского глухого леса сложно поверить в то, что через тысячу километров ручеек станет могучей рекой, размывающей гипсовые кручи Уфимского полуострова и косогоры Бирска.
Как это часто бывает, самый большой ключик на склоне Аваляка определили за исток, и установили на нем каменную стелу. Табличка, укрепленная на стеле, выдавала краткую, но емкую справку о реке, которая только-только рождалась здесь, из-под нагромождения камней.
В новейшие времена, директор природного парка Иремель, Римма Талховна Галеева решила придать истоку реки аутентичность с известным эпосом Урал батыр.
Как известно, в эпосе говорится о том, что Идель, сын Урал-батыра, разрубив алмазным мечом Иремель, дал начало главной реке Башкирии, Агидели-Белой.
Вот тут-то и возникает среди знатоков спор: как же это так получается – в эпосе ясно говорится, что разрубил. А Белая знай течет себе со склона и никакого ущелья здесь нет. Зато как нельзя четко подходит к описанию речка Тыгын, находящаяся по ту сторону хребта Аваляк, и берущая начало на иремельском склоне. Тыгынская котловина глубокая, с трех сторон окруженная горами. И лишь на юге горы словно бы расступились, туда и стремится Тыгын.
На выходе из горной теснины Тыгын сливается с другой речкой, Авняр и впадает в Белую в деревне Махмутово. При этом что Белая, что Авняр в этом месте абсолютно одинаковы по размерам.
Может быть, действительно когда-то в древности местом истока Белой считался Иремель, священная башкирская гора, и именно ее разрубил мифический сын Урал-батыра, освобождая проход будущей реке?
Впрочем, башкиры, будучи народом кочевым, зря в горные чащобы не ходили, а больше жили на увалах к востоку от Иремеля, где и находится современные истоки Белой. Речка, берущая начало на восточном склоне хребта Аваляк, была им больше знакома, нежели Тыгын.
Что же касается самого эпоса, то по словам одного из его исследователей, Вячеслава Котова, создавался Урал-батыр тысячелетиями, многими-многими народами, жившими на Южном Урале еще задолго до прихода башкир. На смену одному народу приходил другой, каждый перенимал предание, по-своему трансформировал и при этом что-то от себя добавлял в него. По сути, башкиры лишь написали самые последние страницы мега эпоса, переделав и адаптировав его под себя.
Скорее всего, в разные времена истоком Белой или как там называлась до этого река, считались разные места. И в том, что Идель разрубив мечом все-таки Иремель, дал начало Белой нет ничего удивительного.
Но, тем не менее, в наше время именно на современном истоке реки был установлен символический меч, разрубающий горы. Таким образом, облагороженный исток реки напоминает нам, что в древности истоком Белой считали не только это место, но и ее притоки, Тыгын и Авняр. А также дает представление о древней южно-уральской географии, то есть, если по-русски – описании земли.
Ну, а воде, что ей эти споры? Побежала по склону все дальше и дальше, собирая окрест многочисленные ручейки, ключики, притоки, коих так много в этой части хребта Аваляк. Потому что все реки текут.

Белая река. Начало.
kuznetsov_ru
Город стоял на Белой рекой всегда. Как его основали и построили. Сначала появилась река, а потом к ней пришел город. А уже совсем-совсем потом, Юрий Юлианыч Шевчук написал про Белую реку песню. И эта песня стала для кого-то гимном, для кого-то напоминанием. Она позволяла нам индентифицировать себя с местом и принадлежностью к тому месту. А кому-то в тишине белой ночи, где нибудь на Сенной, ну или в перламутре московского зарева с видом на Садовое тюкала сквозь вискарь по голове ностальгией. Песня замечательная получилась.
Я вырос на берегу Белой, и от всех моих местожительств до нее всегда было чуть, да маленько. И если до такого линейного ориентира близко, то и все твое раннее бытие тяготит к нему. Это аксиома. Так оно и вышло. Однажды мы все оказались и встретились там. На огромных плотах сплавного леса, среди бесконечности ромашек и стариц другого берега. Некоторых река забрала к себе. И они остались там, так и никогда, не переплыв ее. А мы как-то были осторожнее или река нас больше любила, бог его знает? Мы проросли в двадцать первый век и все как в песне. И в магазине коньяк, и встретившись вспоминаем, как…
Ослепительное утро середины мая. Нам по шесть лет, но мы такие взрослые, какими может чувствовать себя поколение с «ключами на шее». Тем более, что с нами наш товарищ и вовсе пяти лет. На Белой большая вода, кругом подснежники, полно людей и всем абсолютно наплевать, что мы такие мелкие тут делаем – время было другое.
С последнего урока, со сбора макулатуры и прочего, под громду скал Висячего Камня как-то под горочку очень даже влекло, и в общем-то никому из преподавательского состава не составляло большой заботы, где нас искать. Гонцов за нами присылали прямо, сюда, на берег. Дабы вызывать и отчитать по всей строгости за отлынивание от общественной жизни. Но ведь они не знали те, непосвященные, что не отлынивали мы, а влекла нас к себе большая река, как синоним, тождество будущей взрослой жизни, в которую вот уже, совсем скоро открывалось тысяча дорог. И Белая река была одной из них.
И как в неком сериале, минуло лет тридцать. Тот же пейзаж и ничего не изменилось!. Мы сидим с сыном вдвоем на берегу. Ему нравятся камушки в воде и вода сама как таковая. Его от туда вообще ничем не вытащишь.. Он увлеченно ковыряется в белесой воде и речной гальке. Я наблюдаю за ним и понимаю, что ему совсем чуть-чуть осталось времени. Чтобы понять, что всем миром правит добрая, хорошая, чуть вздорная… Белая река.