?

Log in

No account? Create an account

Хребет Нары. Путешествие к Хозяину Ветра.
kuznetsov_ru
Начну с как это модно говорить - флешбека. Сто пицот лет назад примерно об это время собирал я ягоду на месте Французского завода. Было это не речке Инзер, кому надо - тот знает где. Из-за реки возвышался Монблан - именно так от живших когда-то здесь французов стала называться эта безымянная шишка. У остовов домен было красно от земляники, так что не оторваться. Гудела поясница, солнце катилось в закатные страны. Через стрекотание кузнечиков и заросли травы я вышел к тихо бормотавшей на перекатах реке, поставил корзину, скинул рюкзак - все пора и отдыхать.
В тот вечер я познакомился с местным пастухом Галимом. Появился он в свете костра неожиданно. В то самое время, когда мысли умчали меня далеко, а пляшущие тени нашептывали что-то такое древнее-древнее, убаюкивали. В этот момент и явился этот старик. Словно бы из тьмы соткался и был то ли еще продолжением реальности, то ли уже частью будущего сна.
Хотя ничего сверх особенного в его появлении не было. Галим был пастухом и пас жеребят на поляне, оставленной когда-то французами под выгон местным башкирам. Было ему скучно, вот он и вышел на свет костра из своей сторожки, соскучившись видно дышать чадом дымокура.
Если к костру пришел человек, как-то испокон принято его пригласить и напоить чаем, накормить, налить в конце концов стопку водки. Жаль, что город выдувает все эти хорошие традиции из умов его жителей. Но длительное пребывание в лесу возвращает все на круги своя.
В общем с Галимом мы просидели до утренних сумерек и выпили котелка три чая. Галим оказался человеком с интересной судьбой. Был из раскулаченных крестьян и детство с юностью его прошла в одном из спецпоселений. Поселок назывался Средняя Тюльма и был затерян в бог его знает каких дебрях южно-уральской тайги. Старик рассказывал как его отца, заступившегося за соседа в родной деревне под одну гребенку также отправили валить лес. О том, как пробовали бежать за Урал и как ловили и снова возвращали в лес. А еще старик рассказал о таинственном скальном городе, построенном в незапамятные времена дэвами по указанию ихней хозяйки и повелительницы Сарна ханум и где в последствии поселился Хозяин Ветра - Зил Хужа. И хотя косить сено жители Средней Тюльмы подымались на хребет, на горные поляны совсем неподалеку от того города, чьи причудливые скальные бастионы возвышались из леса, ходить туда особо никто не рисковал. Приезжавшие башкиры с Назимкиного хутора и Увалов рассказывали, что там, наверху, в скалах пропал не один охотник. А перед самой войной нквдшники, которые как известно не боялись ни бога, ни черта привезли в деревню тела пропавших накануне двух молодых парней. Пропали те двумя днями раньше. И поскольку в деревне был режим, выходить куда попало не разрешалось без "добра" коменданта, все и решили, что парни решили дать деру в близлежащий Белорецк или далее - в Магнитку. Хотя чего куда-то бежать, на уральских заводах в те годы чекисты так службу поставили, что и комар не пролетит, а уж тем более новый человек да без документов.
Тем парней привезли на телеге, на синюшных лицах было выражение страха и какого-то смертельного отчаяния. Лейтенант Чернов, бывший тогда комендантом Средней Тюльмы усмехаясь же сказал, что даже нечистая сила на сторону Советской власти перешла...
Много мы еще разговаривали с Галимом, пока не разошлись спать. Он в свою продымленную сторожку, я в палатку. Более я его не видел - утром ему на смену пришел внук и Галим уехал в деревню. Мой же молодой растущий организм отсыпался после бессонной, проведенной у костра ночи. Рассказ же о мистическом месте отложился в памяти и занял там свое место, дожидаясь своего часа. И ведь дождался!
Наше время. Мы идем по лесной дороге в сторону бывшей деревни Средняя Тюльма. Назимкин хутор, Сарна Юрт, речка Реветь с необыкновенно вкусной водой, ручей Аюаткан - " в медведя стрелял". В небе парит конюк и от туда же жарит нестперпимо солнце. В воздухе душно. Он замешан на цветущих травах и жАре. А с боку, справа на полянах мелькает зубчатая серо-синяя стена хребта Нары. Более тридцати лет никто не живет в Средней Тюльме. Баюкают еще оставшиеся ее избы зимние бураны, а жарким июльским днем Хозяин посылает приветы, нагоняя с хребта жаркий сладковатый пихтовый настой. Именно туда, в то загадочное безлюдное место идет наш путь. Мы движемся в Скальный город. Тот далекий разговор со стариком-башкиром, лет двадцать дремавший на дальней полке памяти таки дождался своего часа и напомнил о себе. И мы шагаем в неизвестной. По лесным полянам, по тайге, через розовые всполохи Иван-чая.
продолжение следует.

Хребет Нары. Путешествие к Хозяину Ветра. Продолжение.
kuznetsov_ru

Давно уже вся окружающая хребет Нары местность является частью заповедника, охраняющего еще одну тайну, но уже федерального масштаба - спрятанный в недрах двуглавой Ямантау подземный город. Впрочем ее остюда не видать - мы идем с запада от хребта и его зубчатая стена загораживает царицу гор Южного Урала. Прямо напротив бывшая безымянная высота 1251, названная ныне инициативными "туристами" горой Салават Юлаев. Шишка та господствует над южным массивом хребта Нары, отделенного от основной части хребта большим понижением Улу-Биль - "большая поясница" по-русски. В этой метафоре кроется огромное различие ментальности тюркоязычных народов, которыми являются башкиры и русских. Русские никогда бы так не назвали перевал. У башкир - пожалуйста. Действительно, если положить человека на живот, то какая часть тела будет у него самой низкой? Правильно, поясница. Вот и есть главный перевал через хребет Нары - Большая поясница. А сама же 1251 еще является и правым бортом другого перевала поменее - Кызы Биль - "девичья поясница". Ну просто рай для любителей метафор глядеть со стороны на Нары! В дальнейшем вы в этом убедитесь. Но не будем забегать вперед.
Мы идем по лесной дороге втроем - я, оператор и старший научный сотрудник заповедника Валера Алексеев, приехавший когда-то в Башкирию с Днепропетровска, но за 25 лет так и сохранивший хохляцкий говор. Основная специализация Валеры - орнитология, но про животный мир заповедника он знает все. За поляной Сарна Юрта мы уходим в сторону и он показывает в районе ручья Транса Юрт бывшие закопушки рудокопов. Теперь они наполнены водой, которая еще до конца не высохла в эту адскую жару. Ямы эти служат медведям в качестве бассейна. И возле одного бревно наполировано до блеска - мишка с него судя по всему любит окунаться. Вообще все живое мается от жары. Лоси тоже купаются в болотцах вдоль дороги, от того вода в них мутная. Разрушают бобровые запрудки на ручьях. Не нарочно конечно. Но что такое бобер и что такая громадина как лось! Чуть не там повернется и бобрам пару дней чертыхаться, налаживая плотину.
Конец июня, а вовсю цветет таволга. В воздухе словно бы кто-то разлил мед. У Малой Ревети кипятим чай. Вода, стекающая с отрогов хребта Нары удивительно вкусная. В такую жару, когда вода является самым дорогим что есть, вдруг начинаешь различать вкусы и отттенки воды из того или иного водоема. И она очень сильно отличается. Это вам скажет любой человек, что долго бывает в лесу и пьет воду из разных ручьев и речек. Еще одна особенность лесного чаепития в том, что обычная заварка всерьез ни воспринимается. Зачем, если вокруг столько всего растет? Немного метелок таволги в чай и словно бы меду добавил...
Когда вышли к Средней Тюльме солнце покатило на вторую половину дня и это был час самой жары, когда все прогрелось и с неба и от земли идет нестерпимый жар. К моему удивлению это была большая деревня. И хотя в один порядок, но длиною не менее километра. Улица Средней Тюльмы была обращена перпендикулярно к одноименной речке, давшей название ей. Тут и там из зарослей иван-чая и крапивы подымались остатки ворот, изгородей. Кое-где еще оставались покосившиеся на бок почерневшие избы. Так вот ты какая лесная деревня спецпоселенцев!
Заросли на месте бывшей улицы Средней Тюльмы проскакиваем насколько только можно - в воздухе нестерпимый жар, духота и облако слепней в добавок. Южный Урал в середине лета вовсе не предназначен для пеших переходов. Мелькнула впереди синее пятно реки и скоро мы на берегу. Тюльма, самая чистая река Южного Урала! Речка здесь совсем мелкая. Раздеваемся и бредем осторожно к середине по скользким камням. А воды все равно чуть. Приходится копать ямки и уже в них лежать, нежиться, спасаясь от слепней. А еще хорошо сверху себя поливать из кружки. Эта такое купание с душем. Поворачиваю голову к берегу - вон он, Нары, подымается из-за леса. Здесь он везде. Везде господствует его сине-серая каменная стена. И кажется мне, что на его серых склонах еще остались пятна снежников. Но это всего лишь обман зрения - белые кварцитовые глыбы отражают нестерпимо яркое солнце...
продолжение следует.

Немного фотографийCollapse )

Хребет Нары. Путешествие к Хозяину Ветра. Продолжение_2
kuznetsov_ru

Накупавшись в Тюльме под одобрительный гул слепней и писк комаров выползаем на берег. Чаевничать, да думать что делать. Хотя что думать - до конечной цели нашего путешествия еще идти и идти, а впереди не только самое интересное, но и трудное. Теперь предстоит подъем на хребет по дороге, которая существует лишь на топографических картах. Зная всю эту вводную разум подспудно саботирует самого себя и от того получается некое раздвоение сознания. Одна часть мысленно кричит: соберись, тряпка, работать надо! А другая расслабленно отвечает: ша, ша, уже никто никуда не идет. Потому что в тенечке под сосной да за чаем хорошо и спокойно травить байки и никуда не ходить. Кто же по такой жаре куда ходит? Чай не бедуины какие, а обычные православные души.
Андрей, оператор притаскивает доски от остатков забора, натасканные из деревни то ли браконьерами, то ли туристами, и извлекает из одной доски кованный четырехгранный гвозль. Сколько было той разломанное постройке остается только гадать. И хотя точная дата постройки деревни лично мне не известна - для этого нужно очевидно обращаться в архив ФСБ по Башкирии, но то что в начале 30-х годов прошлого века Средняя Тюльма существовала - это точно. Рассказ старика с кочевки у Инзера я хорошо запомнил. Вот значит такие и делали в то время гвозди. А то откуда им взяться?
Солнышко постепенно становится ниже и в воздухе вроде намечается некое послабление инфернального жара. Трогаемся в путь, параллельно отснимая материал о брошенной деревне.Заново проходим ее по бывшей улице, сквозь сполохи иван чая и выдохнув углубляемся в лес.
Дороги и в помине никакой нет. Лес. Густой, захламленный, буреломистый. В помощь только кабаньи тропки. Зверь этот организованный и по лесу такие проспекты набивает что любо дорого. Нам только этогои надо. Жаль только, что кабанам с нами не по пути и куда их влечет по лесу только им одним и ведомо.
Душный жаркий лес, да еще подъем выматывает. Ходки сократились до 15 минут. 15 минут идем. затем падаем и отдыхаем.Так продолжается часов 5. Со Средней Тюльмы до перевала, на который нам нужно выйти всего-то 6 километров по карте, с учетом уральского рельефного коэффициента 1,2 - 7 с лихом. Идем же мы их со скоростью менее 2 км в час и каждый километр идет здесь за три. Самое неприятное, что ничего не видно. Никакой перспективы. Тягун, лес, лес. Заповедник сущесвует более 30-ти лет. Природа забирает свое. Но Валера как научный специалист не радуется этому. Он говорит, что когда есть разнообразие насаждений, то существует и разнообразие животного мира. Здесь ж в мрачном лесу, горной тайге никто не живет. Даже мишка его не жалует. да и птиц не слышно. Да и то, что там делать среди этой мрачной чащобы да ветровалов?
Никаких ориентиров. Только солнце в пятую точку. Только идем прямехонько в сторону Азии.
С какого-то момента начинает закрадываться чувство, что идем не туда. Да и вообще, что лучше бы повернуть к чертям и спуститься в Тюльму. К воде, к реке, к прохладе продуваемой поляны. Знаете какая одна из самых не приятных вещей в таежной чаще? Это когда собираешь лицом паутину, богато приготовленную пауком меж кустов. А затем ты ее пытаешься потной ладонью соскрести с потного лица. В итоге это все размазывается по лицу и где-то там вместе с пауком, не успевшим убежать. Какой там душь? Глоток прохладного ветра и глоток холодной воды.
В самый адский момент, на привале Валера достает из рюкзака огурец. Понимаешь, насколько все познается в сравнении и иногда для человека счастье, если его просто не бить) В данном случае для нас мерилом счастья является, разрезанный на три части огурец. Солить его вовсе и не надо. Провожу по лицу - вот она и соль!
Андрей начинает паниковать и то и дело спрашивает, когда появится сотовая связь. И заодно интересуется, как можно вызвать вертолет спасателей. Скорее всего он в тот день не очень-то придуривался. Скорее наоборот его, непривычного к лесу человека накрыла безнадега, известная туристам и саркастично вшитая в одну детскую песенку: "у похода есть начало,а конца походу нет..." Когда нет никакой перспективы и окончания мытарствам не видно, психика начинает сдавать. Собственно нам с Валерой тоже было не сладко, но пока помалкивали и всячески подшучивали над нашим оператором.
Горные поляны начинают появляться как спасение. Салатные языки субальпийских лугов, заросших двухметровой кислицей - горцем альпийским врезаются в темно-зеленое море тайги вместе с серыми языками курумов-каменных рек. Появляется какая-то пространственная перспектива. Вместе с ней появляются и валуны под ногам, скрытые в траве. Часа к одиннадцати выползаем в видимость перевала, но уже смеркается. Поэтому выбираем площадку поровнее, вытаптываем кислицу и падаем. Назад открывается совершенно замечательный вид на западные хребты Южного Урала и среди них, там. у подножия еле видно пятно поляны, где осталась Средняя Тюльма. Надо же столько прошли. На нас с радостью из травы вылетают голодные комары, но палатку не ставим и спим забравшись по уши в спальники.
Вроде бы у Бредбери было написано: и кто-то словно бы выключил свет! Хотелось написать именно так. Но нет. Снимаю закат, потом долго лежу, смотря на угасающие небеса. На пол-пути. Завтра нас ждет встреча с неизвестным. Скальный город совсем рядом и до него не более 10 километров. Где-то выше нас по вершине хребта пробежал ветер, но лес затихает уходя в сумерки. Распадки заполняет тьма и тишь. Все старается уснуть, устав от зноя.
продолжение следует.