January 27th, 2009

история с продолжением

я никогда до этого не писал про иремель. я не знаю почему так случилось. может быть от того, что невозможно обьять необьятное в рамках жж, может еще по какой причине. иремель достоин написания отдельной книги. и странно, что это еще никто не сделал! естествено на иремеле бывал я много, а еще больше в виду природного любопытства в местах вокруг этого исполина, там, где редко-редко бывают люди. однако долго бы еще не написал ничего, если бы не вспомнил на днях историю, связанную с той местностью.
итак:
Если чуть только случится мороз, и ноги слегка замерзнут, начинают ныть когда-то обмороженные пальцы. Вот ведь, прошло то уже 12 лет, а след тянется! И кто знает, может теперь на всю жизнь, мне обеспечена память о той зимней экспедиции в глубину Иремельской системы? Боже мой, 12 лет!
А город был тих и степенен. Казалось, он еще не вошел в колею после новогодних праздников. Падал снег. На вокзале были проводы. Остро не хватало марша «Прощания славянки». Однако поезду сообщением «Кумертау-Учалы», именуемому еще в миру «башкировозом», музыка эта не полагалась.
Сейчас, когда у всех есть машины, доехать до Иремеля не трудно. Плюхнулся в автомобиль и через четыре часа ты уже в сердце каменных гор. Однако если эту дорогу проделать в поезде, как-то было в недавние доисторические времена, то сразу, с момента выхода за порог начинает она сулить столько приключений, что и грядущее основное сразу меркнет за этим сюжетом!
Нас было человек пятнадцать. Студенты биофака, поехавшие в иремельскую глушь под толщей снега ковырять водоросли. И с ними был я, вольноопределяющийся турист, которого, как я тогда думал по наивности, взяли за компанию, ибо многое нас на тот момент уже обьединяло. А в первую очередь перманентное пограничное состояние между триппером и циррозом. Руководил всем процессом профессор-альголог Кабиров, человек солидный, и жизнь проживший в нащупывании границ подобных. Что нас роднило и безусловно сплачивало.
Девчонки тоже были. Но когда вы идете в зимний поход на много дней, то девчонки так и остаются быть просто девчонками и не переходят ни в какое-то другое качество.
Первый серьезный этап путешествия, если отбросить в сторону легкомысленное распитие водки в ближайшем к вокзалу парке Якутова, начинается конечно же в поезде. Первый толчок вагона как команда. И не важно, что это лишь перецепляют локомотив. Команда получена и нет причины убирать со стола!
Потом какое-то время поезд едет по городу и где-то, совсем уж рядом с твоим домом. А дальше город заканчивается и наступает ночь. Бескрайняя древняя башкирская ночь на тыщу верст окрест. Ты сидишь и смотришь сквозь мутное окно в эту ночь. Хотя и ни черта там не видать. Только ощущение движения и мелькнувший подобно звезде зеленый свет светофора. А еще печальные глаза волка, провожающие тебя. По эту сторону стекла веселье, а с той стороны волки и бескрайняя ночь. За Ашой, за станцией-рубежом поезд взлетает на тесные перегоны, зажатые горами. В окне становится совсем уж темно от кряжей и пихт. Только луна мелькает на вызвездившемся небе. То справа, то слева. Дорога петляет, колеса отчаянно визжат и непрерывное наложение пластов реальности погружает в сон…

история с продолжением

Станция Вязовая. Это горнозаводская глубинка, от нее идет ветка на Катав-Ивановск и далее через перевалы разобранная узкоколейка на Белорецк. Поезд в Вязовую приходит в самое глухое время, когда спят сторожа и воры. Вышедшего из поезда, если зима, встречает морозная темень, редкие огонечки и отдаленный собачий лай, со стороны домишек, уютно прилепившихся к мохнатым горам. Безусловно, чтобы это все увидеть, нужно найти в себе силы проснуться раньше.
Станция была перевалочным пунктом на пути в дальние горы. Дождавшись первого автобуса на Юрюзань, нужно было доехать до деревни Василовки, и главное везение заключалось в том, чтобы успеть перехватить ранний автобус, шедший из Катав-Ивановска в Тюлюк, село лежащее непосредственно у подножия Иремеля. Иногда это удавалось, чаще нет. Тогда иремельским пилигримам ничего не оставалось, как оставшиеся восемьдесят километров шевствовать по тайге, питая надежду поймать редкую попутку. Автобуса на Тюлюк в этот раз не поймали….

Рассвет мы встретили у КПП экзотического поселения Трехгорный. По периметру, состоявшему из трех рядов колючей проволоки ходили часовые с автоматами. А далее торчали обычные девятиэтажки и даже виднелась какая-то реклама. Трехгорный был одним из нескольких закрытых уральских городов. Люди жили за колючкой, но торжище и кладбище находилось вне ее. Несмотря на ранний час, на рынке было людно, и довольно быстро у пивной мы установили контакт с местными засекреченными жителями. Однако трехгорские мужики вместо того, чтобы рассказывать тайны щедро напоили нас, и сил оставшихся хватило лишь на то, чтобы уползти в сосны, поставить палатки и завалиться спать в виду вооруженных патрулей. Уже засыпая, я где-то подсознанием почти нащупал в чем наша самая страшная тайна и где-то понял, что победить русский народ не возможно. Так с улыбкой на лице и уснул.
В жизни иногда случается счастье. Счастье в этот раз было тем автобусом, что вечером ехал за вахтовыми рабочими в Тюлюк. Автобус был пуст, а водителю хотелось заработать.
Тюлюкская дорога это даже не рассказ, а песня со многими куплетами. Когда ты пассажир и смотришь по сторонам, сколько захочешь, вид открывается поистине грандиозный. После Первухи справа мелькнула шишка Завьялихи. Тогда там только задумывали строить горнолыжку. Далее пошел тягун на отрог СукИ, а за Меседой встал заснеженный Зигальга, видимый на всем протяжении вплоть до Шеломов. А вокруг этого всего заснеженная спящая тайга. Когда минули поляну Петропавловки, Нургуш поднялся поперек дороги зубчатой стеной и дороге ничего не оставалось, как повернуть вправо, прижаться к Юрюзани от которой уже не отставала она до самого Тюлюка.